Небрежность плащом окутывала фигуру лежащую на склоне холма, окутывала и стремилась дальше, ниспадая волнами на растрепанные угли прогоревшего костра, просачивалась сквозь сплетенье разнотравья подернутого дымкой увядания, и лилась вниз, в поля, лежащие у подножья. Юркой змейкой скользя меж неубранных стогов и забытых кем-то старых проржавевших вил, перешептывалась с моросящим, уже казалось, целую вечность дождем, половодьем накрывала все окрестные земли и растворялась где-то вдалеке, сливаясь с линией горизонта.

Человек всматривался в эту линию до рези в глазах, пытаясь достичь взглядом самых пределов мира, во всяком случае так бы показалось неискушенному зрителю, искушенный же и наблюдательный понял бы, что взгляд серо стальных глаз спокоен и каленой иглой пронзает расстояние не сдерживаемый ничем, и лишь только истинный мудрец, и несравненный наш читатель, да прибудет с ним благословенье богов, увидел бы небрежный взор которым смотрели на мир отнюдь не человеческие глаза - глаза эльфа, а если уж быть до конца точным то окруженные ритуальной татуировкой окна души темного эльдара…
Странно - скажете вы, невероятно - может быть, может и так, но темный не знал что это невероятно, поэтому продолжал спокойной наблюдать и небрежно подводить итоги...небрежные итоги девяти столетий в течении которых он не мог видеть этот мир, а если уж быть до конца точным то вообще не много что мог видеть, ибо знаете ли видеть будучи заключенным в кокон Евы, дело затруднительное, и, я не побоюсь этого слова, невозможное, ни для кого из смертных, да и бессмертных в прочем тоже…
Итоги меж тем оставляли желать лучшего, не было чувства ритма, единое дыхание не пронизывало все сферы, да что там говорить о сферах ,не было даже единого государства, а те обломки былого величия, что некогда заставляло склоняться все мироздание перед необоримой мощью и неиссякаемой мудростью владык Империи, лишь вызывали горькую усмешку на точеном лице, заставляя кривится тонкие прямые губы в презрительном смешке. Азратот любил шутки, и по достоинству оценил эту эскападу двух великих шутов Времени и Памяти, но смех как то срывался с губ, отрывистым скомканным кляпом вылетал из сжатого рта, а услужливая Память не уставала преподносить картины славного прошлого, бесконечно великого и такого же бесконечно прошедшего… Пожалуй впервые командир отряда личной охраны Императора засомневался, правильно ли они поступили тогда понадеявшись на новые миры, и кинув этот служивший им верой и правдой, в протянутые ручки их бывших соперников и врагов… они понадеялись и ушли, остались не многие, но это ничего не изменило, теперь нет ни тех ни других, все с полна расплатились за свои ошибки...

С момента исхода, минула тысяча лет.